Главная Forex: суть и основные понятия Как стать трейдером Торговые стратегии Механические торговые системы Взгляд на форекс с другой стороны Forex изнутри Лучшие дилинговые центры
Начинающему трейдеру Торговые стратегии Лучшие дилинговые центры

Грант К. Управление рисками в трейдинге

Американский менеджер, спец. по управлению рисками, управляющий партнер американского подразделения фирмы Cheyne, рассказывает в книге как профессионально овладеть этой наукой и в чем её суть. К.Грант также является членом совета директоров Managed Futures Association. Данная книга рассчитана как на начинающих трейдеров, так и на руководителей крупного ранга.

Какой Форекс-брокер лучше?          Альпари          NPBFX          RoboForex          Сделай свой выбор!
Какой брокер лучше?    Альпари    NPBFX    RoboForex

Выбор параметров VaR

Может быть, в этот самый момент вы спрашиваете себя: а какой же доверительный интервал лучше всего подойдет для вашего анализа VaR? Да в том-то и дело, что так просто на этот вопрос не ответишь. Но не все так плохо: если вы последовательно и правильно применяете этот анализ, то ошибиться тут практически невозможно.

Прежде всего, если вы используете вариационно-ковариационный метод расчета VaR, то неважно, какой вы выберете доверительный интервал, потому что эти числа будут просто линейно увеличиваться в соответствии с масштабными коэффициентами, приведенными в таблице 4.1, которую я тут для этих целей воскресил, как Лазаря, вытащив ее из главы 3. Таким образом, в соответствии с вариационно-ковариационным методом, 95-процентный доверительный интервал отныне и вовек будет приравниваться к 1.960 а, 99-процентный доверительный интервал – к 2.576 а, и так далее.

«Intrade.bar» – бинарный брокер нового поколения. Админы активно общаются на профильных форумах и учитывают пожелания клиентов в дальнейшем развитии платформы и услуг. Вывод средств обычно происходит в течение 15 мин., менеджеры первыми не звонят клиентам (и не уговаривают пополнить торговый счет). Бесплатный демо-счет, депозит – от $10, опционы – от $1, торговля и вывод средств – без верификации.

Если мы считаем VaR по методу исторического моделирования или по методу Монте-Карло, то все становится немножко интереснее. В обоих этих методах рассматриваются такие миры – ох и далеки же они, наверное, от нас, – где распределение доходности портфелей отлично от нормального. Например, анализ по методу исторического моделирования предусматривает тот факт, что на фондовом рынке распределения имеют более «толстые» (или, как еще говорят, «тяжелые») хвосты, чем распределения других финансовых активов; и если вы используете данные об исторической волатильности, вы можете обнаружить, что 99-процентный доверительный интервал соответствует значительно большей величине, чем 2.576 о. К тому же, чем сложнее ваш портфель (например, чем значительнее в нем доля опционов и других производных финансовых инструментов), тем выше будет вероятность того, что экстремальные значения наблюдений будут измеряться в неожиданно больших кратных величинах σ.

Поэтому здесь есть очень ценное практическое правило: чем сложнее портфель с математической точки зрения и чем лучше инструментарий для измерения VaR, тем полезнее будет применение более широких доверительных интервалов. Однако, ввиду того что большинство портфелей просты, а большинству систем расчета VaR недостает изощренности, чтобы определять все тонкости подверженности рискам на хвостах распределения, использование таких оценок с запасом, вообще говоря, может принести лишь незначительную выгоду. Что касается меня, то я предпочитаю измерять волатильность в терминах одного стандартного отклонения. Причин тому две: во-первых, этот способ предусматривает самое прямое сравнение с волатильностью отдельных финансовых инструментов, а во-вторых, как станет ясно в следующих главах, его, с помощью некоторого преобразования коэффициента Шарпа, можно использовать как средство управления уровнем инвестиций и волатильностью, которое позволит добиться определенных целевых значений доходности с поправкой на риск.

Выбор доверительных интервалов для VaR становится наиболее уместным, когда оценка VaR используется не просто как общая индикация уровней подверженности рискам. Наиболее знаменательным примером здесь является использование VaR как эталонного ориентира, на основании которого устанавливаются лимиты или выделяются кредитные линии, – как это происходит, наверное, с большинством профессиональных трейдеров, работающих в крупных и мелких финансовых компаниях. Обычно такие организации налагают на трейдеров ограничения исходя из того, что, по мнению руководства, представляется приемлемым уровнем подверженности рискам, который оценивается с помощью их внутренних программ расчета VaR.

Когда поставщик капитала устанавливает лимиты трейдинга и риска на основе анализа рисковой стоимости, то конкретный метод, который используется для ее расчета, приобретает гораздо большее значение. По своему опыту могу сказать: поистине счастлив тот профессионал в области рыночных инвестиций, чьи лимиты рисковой стоимости согласуются с его собственной разумной оценкой той подверженности рискам, с которой он сталкивается на рынке. К сожалению, всем остальным придется что-то такое изобретать, еще более усложняя тем самым проблему максимизации прибыли, – они вынуждены будут вносить некие усовершенствования в лимиты, хорошо при этом зная, какова истинная подверженность портфеля рискам. Единственный путь выхода из такой ситуации, когда эти цели находятся в конфликте друг с другом (об этом я вкратце расскажу в дальнейшем), я вижу в том, чтобы сократить тот риск, который вы на себя берете, до такого уровня, который укладывался бы и в рамки той системы управления рисками, которой вас обязывают следовать, и в ту сумму «истинной») подверженности рискам, которую готовы принять на рынке вы сами. Возможно, это будет стоить вам денег, поскольку помешает установить для себя максимальный профиль риска – особенно в тех случаях, когда вы на все сто процентов уверены, что такой риск оправдан.

Я бы хотел, чтобы вы на минутку представили себе один гипотетический банк – очень крупный международный банк – с большим объемом капиталовложений в трейдинг и (естественно) неколебимой приверженностью идее управления рисками. Насколько этот банк был привержен идее управления рисками? Он был всецело привержен идее управления рисками. Это же так ясно сказано в его буклете.

По понятным причинам, департаменты по управлению рисками там были строго обособлены и находились в отдаленных укромных уголках роскошного головного офиса банка, расположенного в центре финансового квартала одного из крупнейших городов Западного побережья. Именно в этих высших сферах хранители священного огня Управления Рисками и приступили к задаче по созданию своего уникального творения – печально известной системы Black Box (Черный Ящик). Я это все к тому говорю, чтобы, помимо всего прочего, показать, что такие вот черные ящики, механизмы Rube Walker и прочие сомнительные системы управления рисками существуют по обе стороны Атлантики. Может быть, тут дело в составе воздуха на верхних этажах; может быть, сыграло свою роль желание затмить коллег из конкурирующих фирм, – не знаю. Но, так или иначе, они решили, что любая разумная система управления рисками должна учитывать не просто какие-то там отдельные риски, но – великий Боже! – «вообще все риски, которые только бывают».

На крыльях этой идеи они радостно пролетели мимо порогов в одно, и в два, и в три стандартных отклонения, вырвались за пределы 95-процентного, 99-процентного и даже 99.99-проценного доверительных интервалов и проделали весь этот путь – честное слово, не оглядываясь назад! – аж до самой 100-процентной отметки шкалы, чтобы ни одно наблюдение не ускользнуло от их пытливого ока. Какой-то особо рьяный деятель выступил с предложением использовать отметку в 200%, но у остальных присутствующих при этом обсуждении все же хватило здравого смысла, чтобы понять всю абсурдность этой идеи. Вместо того чтобы проанализировать наихудшие ситуации, случившиеся на рынке, скажем, в течение прошлого года, они, ради чести мундира, решили (чрезвычайно патриотично, на мой взгляд) обратить свои взоры именно на те огромные изменения цен, которые произошли на всех рынках за истекшее десятилетие. Это предложение было встречено с таким бурным энтузиазмом, что один особенно амбициозный умник высказался в том смысле, что для плодотворного анализа даже и 10 лет будет мало, и единственной по-настоящему вдохновляющей идеей было бы сравнение сегодняшних позиций с наихудшими динамиками цен за столетие, – то есть как раз до начала XXI века. «Мужик, да ты спятил!» – сказал один из присутствовавших там трейдеров; но никто не понял, что он имел в виду. Я совершенно уверен, что это предложение было бы утверждено, не упомяни кто-то из суровых реалистов в этой компании, что будет все-таки трудновато получить данные за каждый день столетия по рынкам, многих из которых одно поколение назад еще и в природе не существовало.

Поэтому они взяли на вооружение десятилетний план. Это означало, что риск по каждой позиции на фондовом рынке измеряйся так, как будто бы она теряет столько же, сколько могла потерять 19 октября 1987 года; каждая позиция процентной ставки сопоставлялась с данными времен кризиса финансирования во Франции в начале 1994 года, и так далее. Все друг друга поздравляли с созданием самой совершенной в мире системы управления рисками. И, в порыве истинной щедрости (которому в некоторой степени поспособствовала угроза массового исхода трейдеров), зная, что система Black Box выдавала оценки рисков, которые были в пять раз выше, чем те, что получались на выходе программы расчета VaR, где параметр доверительною интервала устанавливался на 95%, тогдашнее руководство немедленно увеличило лимит риска каждому трейдеру в пять раз.

В итоге получилась система, где оценки рисков и связанные с ними лимиты были в пять раз выше тех, что были в предыдущей структуре. В банке все были счастливы – ведь теперь весь мир увидит его искреннюю приверженность идее разумного управления рисками. Трейдеры были довольны, поскольку на каждый доллар риска, который они могли взять при предыдущем режиме, теперь им разрешили брать пять долларов. Если кто-то и подозревал, что в результате произошло не что иное, как «инфляция лимитов» – обе части уравнения лимита увеличились на равную сумму, а портфельные менеджеры остались там же, где и были, – то они все равно делали это совершенно спокойно. Эти короли управления рисками получили свой Черный Ящик – и он-то их и погубил.

А случилось вот что. В один из осенних дней в 1997 года – а точнее, 20 октября (то есть ровно через 10 лет и один день после кризиса 1987 года), – из базы данных по акциям выкатились ряды показателей «Черного понедельника». И худшие за 10 лет убытки на фондовом рынке были уменьшены более чем на 60 процентов, а возможности по принятию риска занимавшихся акциями банковских трейдеров при этом более чем удвоились. Празднование принимало разные формы; так, пара усердных ребят решила удвоить позиции «вниз» по тем акциям, которые были у них на руках. Ровно неделю спустя, 27 октября 1997 года, индекс Доу-Джонса упал даже сильнее, чем десять лет (и одну неделю) назад. После этого случая тех двоих парней в банке было не видно, но этого уже никто не заметил. А вот Black Box существует и поныне.

Далее

Торговые стратегии Forex

Яндекс.Метрика